Городище - прикольный городок!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Городище - прикольный городок! » Ушаччина » Героический партизанский прорыв из окружения на Ушаччине в 1944 году


Героический партизанский прорыв из окружения на Ушаччине в 1944 году

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

ГЕРОИЧЕСКИЙ ПАРТИЗАНСКИЙ ПРОРЫВ ИЗ КОЛЬЦА ОКРУЖЕНИЯ НА УШАЧЧИНЕ В 1944 ГОДУ.
ПАРТИЗАНЫ ВИТЕБЩИНЫ.

“ЧЕРЕЗ ГОДЫ ОГНЕВЫЕ. В ПАМЯТИ НАРОДНОЙ”. Статья в газете за 1982 год.
Описаны боевые действия в апреле-мае 1944 года партизан Полоцко-Лепельского соединения Белоруссии. Приводятся воспоминания участника ПАРТИЗАНСКОГО ПРОРЫВА у деревень Плино и Паперино в Ушачском районе Витебской области в ночь на 5 мая 1944 года из фашистского сжимающегося уничтожающего кольца окружения.


.
.
.
Материал по запросу: прорыв ушачи, партизанский прорыв, партизанский прорыв 1944 год, ушачский прорыв, операция прорыв ушачи, партизаны витебщины, партизаны витебской области, полоцко-лепельская партизанская зона, бои в полоцком районе

.
.
.
ПРЕДИСЛОВИЕ

Василий Васильевич Барминский, в годы Великой Отечественной войны боролся с захватчиками в рядах партизанского отряда имени Щорса бригады имени Чапаева на территории Витебской области Белоруссии.

После войны его воспоминания публиковались на страницах многих газет, размещены в очерке “Мужали в боях” в сборнике “Годы комсомольские” изд.“Юнацтва”, Минск-1988г. (ISBN 5-7880-0002-5).

В приводимой ниже статье описаны боевые действия в апреле-мае 1944 года партизан Полоцко-Лепельского соединения в Витебской области Белоруссии.

В.В.Барминский был также участником героического партизанского прорыва у деревень Плино и Паперино на Ушаччине (Витебская область) в ночь на 5 мая 1944 года кольца окружения, стягивавшегося привлеченными с фронта фашистскими частями, имевшими задачу полного уничтожения в своих тылах партизанского соединения.

Бои Полоцко-Лепельского соединения весной 1944 года являются высшей точкой партизанской борьбы в Витебской области Белоруссии.

Статья В.В.Барминского была напечатана в газете “Знамя” органе Красноборского райкома КПСС и районного Совета народных депутатов в двух номерах за 13 и 15 июля 1982 года №№84(3384), 85(3385).

Леонид БАРМИНСКИЙ (г.Витебск, Беларусь),
Владимир БАРМИНСКИЙ (г.Дубна, Московская обл.)

ПРИМЕЧАНИЕ: в статью дополнительно введены фотографии.

.
.
.
http://s5.uploads.ru/t/OVZ4H.jpg

Об авторе, Василии Васильевиче БАРМИНСКОМ:

Родился 24 марта 1922 года в д.Изосимово Красноборского района Архангельской области.

После окончания рабфака при Архангельском лесотехническом институте в 1940 году был призван в Красную Армию и направлен служить в г.Кунгур Пермской области, зачислен в состав 416-го стрелкового полка.

Участник Великой Отечественной войны.
Войну встретил бойцом Кунгурского 416-го стрелкового полка Пермской 112-й стрелковой дивизии, включенной в состав 22-й армии, воевавшей в районе Полоцкого укрепленного района и в Прибалтике. В конце июня – начале июля 1941 года принял участие в боях по обороне Краславы (Латвия).
В последовавших дальнейших многочисленных боях был ранен в ногу и не смог быстро перемещаться вместе с оперативно менявшим позиции полком, лесами выбрался в Белоруссию. Затем влился в ряды белорусских партизан.
Сначала был рядовым бойцом, затем командиром отделения партизанского отряда. В середине 1943 года назначен заместителем комиссара по комсомолу партизанского отряда им.Щорса партизанской бригады им.Чапаева Полоцко-Лепельского партизанского соединения в Витебской области Белоруссии.

Сразу после войны участвовал в восстановлении народного хозяйства Белоруссии.
С 1951года по 1955 год находился на службе в Советской Армии, в частности, в Группе Советских войск в Германии.
По окончании службы учился в Минском государственном педагогическом институте, который окончил по специальности “История”. Был на педагогической работе, затем направлен на партийную работу.
Больше двадцати лет находился на советской работе в Белоруссии: заместитель председателя Россонского райисполкома, председатель Россонского райисполкома, председатель Сенненского райисполкома, с середины 1970 года ответственный работник в Витебском облисполкоме.

С середины 1982 года персональный пенсионер республиканского значения в Белоруссии.
Умер 12 апреля 1992 года. Похоронен в г.Витебск.

Награжден: орденом “Отечественной войны” 1-й ст., орденом “Красной Звезды”, двумя орденами “Знак Почета”, двенадцатью медалями, двумя Почетными Грамотами Верховного Совета БССР и многими другими грамотами.
.
.
.
http://s9.uploads.ru/t/JjtVX.jpg

http://s5.uploads.ru/t/ojzr6.jpg

*****

ЧЕРЕЗ ГОДЫ ОГНЕВЫЕ.
В ПАМЯТИ НАРОДНОЙ

В 1943 году партизанские бригады, дислоцировавшиеся в Полоцко-Лепельской зоне, были объединены в партизанское соединение, которым командовал Герой Советского Союза В.Е.Лобанок, ныне заместитель Председателя Президиума Верховного Совета Белорусской ССР.

Создание крупного соединения означало вступление партизанского движения в новый этап своего развития, оно приняло более организованный характер.

Вокруг партизанской зоны была создана оборонительная линия, охватывающая весь Ушачский район.

Полоцко-Лепельская партизанская зона занимала более трех тысяч квадратных километров. Она захватывала 1220 населенных пунктов. С осени 1943 года в ней действовало 16 партизанских бригад, объединявших 18 тысяч народных мстителей.

Общая протяженность партизанских оборонительных сооружений составляла более 230 километров. Столицей партизанского края были легендарные Ушачи. Здесь размещался штаб партизанского соединения.

В глубоком тылу врага жила по законам Советской власти партизанская республика. И не месяц, и не два, а более полутора лет. Ушачи были освобождены партизанами еще осенью 1942 года.

Наличие большой партизанской зоны явно не устраивало немецко-фашистских захватчиков.

Единственная стратегическая дорога на Запад через Лепель контролировалась партизанами. Еще летом 1943 года мы взорвали мост через реку Уллу. Каратели пытались разгромить партизан, все время наседали на них, но партизаны героически обороняли свои рубежи.

Тогда фашисты прибегли к крупномасштабным действиям против партизан. Воспользовавшись временным затишьем на фронте к весне 1944 года, гитлеровцы сосредоточили вокруг партизанской зоны более 60 тысяч солдат и офицеров. Им было придано большое количество танков, орудий, самолетов и несколько бронепоездов.

Вполне понятно, что партизаны не могли иметь такой боевой техники. Но исключительное их мужество, проявленное в апрельско-майских боях, охладило вояк в зеленых мундирах. Двадцать пять дней и ночей шли кровопролитные бои. Партизаны стойко обороняли свои позиции.

Высшим проявлением храбрости и героизма партизан в этих боях был прорыв вражеского кольца у деревень Плино и Паперино на Ушаччине в ночь на 5 мая.

…Летом 1943 года наш партизанский отряд имени Щорса бригады имени Чапаева из-под Ушач перебазировался в леса под Полоцк. Оборонительные рубежи проходили примерно в 15 километрах южнее города.

Все время шли бои с карателями. Весной 1944 года наша агентурная разведка стала приносить сведения о прибытии в Полоцк крупных немецких воинских формирований.

http://s9.uploads.ru/t/96woh.jpg

Наступление противника началось 11 апреля, но не со стороны Полоцка, как мы ожидали, а со стороны Уллы.

После упорных боев враг потеснил партизан. Однако на Гомельских высотах, расположенных между озерами Суя и Гомель, противник был надолго остановлен. Чапаевцы стойко обороняли Гомельские высоты, не давая противнику прорваться вглубь партизанской зоны.

Нам приходилось вести непрерывные бои с отборными гитлеровскими частями.
Если нам доставалось от противника днем, то немцы не находили себе места ночью. Ночь, ненастная погода всегда были друзьями партизан.

20 апреля противник при поддержке танков и артиллерии предпринял новое сильное наступление на партизан у деревни Заозерье.

Наш отряд располагался на кладбище. Пьяные каратели шли в психическую атаку. Партизаны отрыли огонь, а в критический момент поднялись в контратаку и отбросили врага. Не достигнув намеченной цели, каратели направили против партизан авиацию.

Гитлеровцы постепенно сжимали кольцо вокруг партизанского края. На отдельных участках им удалось глубоко выдвинуться в партизанскую зону.

Наша бригада, оборонявшая Гомельские высоты, оказалась в мешке и в любое время могла быть отрезана противником. В этих условиях командование партизанским соединением отдало приказ чапаевцам оставить Гомельские высоты и передислоцироваться за реку Ушачу.

Аналогичный приказ получили другие партизанские бригады. С глубокой болью в сердце мы в первых числах мая покинули партизанские позиции.

Положение партизан было тяжелое, каждый понимал, что скоро должна наступить развязка: гитлеровцы лезли со всех сторон. Над лесом непрерывно висели вражеские самолеты и обстреливали скопление людей.

Это была ужасная картина: рвались бомбы и снаряды, строчили автоматы и пулеметы, бегали напуганные женщины, плакали дети, метались кони — все слилось в какой-то общий непонятный шум.

Настроение у всех было крайне подавленным. В этот момент я стал свидетелем такого события.
Невдалеке от нас какой-то командир (я и поныне не знаю кто это был) построил своих партизан и громко объявил: “Только что получено сообщение, что наши войска прорвали оборону противника и вышли к Западной Двине в районе Горян, недалеко от Полоцка. Нам осталось недолго продержаться, и мы встретимся с нашими освободителями”.

Эта весть мгновенно облетела лес, вызвала прилив сил, люди взяли себя в руки, подтянулись. Позже мы узнали, что наши войска к этому времени еще не прорвали фронт, наступление началось спустя полтора месяца, но эту находчивость командира можно оправдать, ибо в критический момент она подняла боевой дух партизан и населения.

И в едином порыве, который разве можно сравнить с “железным потоком”, описанным в одноименной книге Серафимовича, партизаны устремились вперед, отбросив противника от Матыринского леса и создав условия для прорыва в Селищанскую пущу.

Все понимали, что единственный выход из создавшегося положения — прорыв вражеского кольца, каких бы то усилий и жертв не стоило. Отступать было некуда — кругом враг.

Противник от нас находился меньше, чем в одном километре, в деревнях Плино, Новое село, Паперино, которые были превращены в крепости: зарыты в землю танки, расставлены орудия, тяжелые минометы...

http://s3.uploads.ru/t/ivF1d.jpg

В полночь, разорвав ночную тишину, раздалась автоматная очередь — условный сигнал для начала прорыва.
Тысячи партизан одновременно с разных направлений начали штурм, немецких укреплений.
Гитлеровцы открыли ураганный огонь из всех видов оружия.

Но теперь уже ничего не могло остановить партизан. В прорыве участвовало 16 партизанских бригад, в которых к моменту апрельских боев насчитывалось свыше 17 тысяч партизан.

Если к этому прибавить почти такое же количество мирного населения, а также учесть вражеские силы, составлявшие к началу блокады 60 тысяч солдат и офицеров, то можно представить какое огромное количество людей с обеих сторон участвовало в этом побоище.

Все напоминало, огромное фронтовое сражение: стреляли орудия, изрыгая огненное пламя, беспрерывно строчили пулеметы, над головами перекрещивались огненные струи трассирующих пуль, пожары и ракеты осветили ночное небо — все слилось в сплошной гул и напоминало разыгравшуюся летом небывалой силы ночную грозу.

http://s8.uploads.ru/t/czxSE.jpg

Перемешались люди, и порой было трудно определить, где свои и где немцы. Партизаны дрались с яростью и шли напролом, сметая гитлеровцев и грудью прокладывая путь вперед. Немцы были полностью разгромлены, а партизаны и население вышли в Селищанскую пущу.

Отдельные люди из числа мирных жителей и раненых партизан, которым не удалось прорваться, залезали на деревья или зарывались в землю. Но немцы назавтра, прочесывая лес, расстреливали их. Местные жители после войны не раз находили на деревьях высохшие мумии людей.

Когда наш отряд собрался в Селищанской пуще, мы не досчитались многих партизан. Не стало комиссара Ивана Короленко. На моих глазах во время прорыва вражеская пуля сразила начальника штаба отряда Ивана Крупина.

В Матыринском лесу погиб комиссар бригады имени Чапаева, первый секретарь Ушачского подпольного райкома партии И.Ф.Кореневский. Вместе с ним погибла наша санитарка Валя Григорьева, которая до последнего момента оказывала помощь смертельно раненому комиссару.

http://sg.uploads.ru/t/nG57w.jpg

За 25 огненных дней и ночей, с 11 апреля по 5 мая, партизаны Полоцко-Лепельской зоны убили и ранили тысячи гитлеровцев. Партизаны за это время потеряли две тысячи человек. Было спасено 15 тысяч мирных жителей. Эти данные приводит бывший командир Полоцко-Лепельского партизанского соединения Герой Советского Союза В.Е.Лобанок в своей книге.

“Бои Полоцко-Лепельского соединения весной 1944 года, — указывает В.Е.Лобанок, — являются высшей точкой партизанской борьбы на Витебщине”.

В Селищанской пуще мы получили приказ отдельными группами пробираться в район Суи на прежнее место дислокации отряда и продолжать действия против гитлеровцев.

Мы пробирались по территории, которая еще совсем недавно принадлежала партизанам. Более полутора лет они удерживали освобожденную зону, но фашисты вновь захватили ее и расставили свои гарнизоны. Обо всем этом было больно вспомнить, и руки невольно еще крепче сжимали автомат.

Наши землянки и склады оказались целыми, очевидно, немцы посчитали, что заминированы и не подходили к ним. Здесь вскоре собрались партизаны, и отряд опять начал действовать.

В конце июня мы попали в прифронтовую полосу. Советские и немецкие войска разделялись речкой Туровлянкой. Наша партизанская группа находилась в тылу в двух километрах от фронтовой линии.

Мы пытались перейти к своим на другую сторону Туровлянки, но безуспешно: нарвались на засаду противника и с трудом ушли. Утром мы заняли удобное место на опушке леса. Наши дали по немецким позициям залп из “катюш”. Все грохотало. Фашисты не выдержали и начали отходить. Здесь-то мы и открыли по ним огонь. Отступление гитлеровцев, которые не ожидали нападения партизан, превратилось в паническое бегство.

Вскоре со слезами радости на глазах мы обнимались с нашими воинами. Выделив по просьбе офицера проводника, мы направились на место сбора партизан в Ушачи, теперь уже освобожденные советскими войсками. Это произошло в июне 1944 года.

Наш отряд собрался в Ушачах. Здесь мы опять не досчитались многих боевых товарищей.
Незадолго до соединения с нашими частями, уже после прорыва блокады у деревни Паперино, в Усайской пуще погиб командир отделения Василий Медюшко, комсомолец Шура Игнатович подорвался на мине во время выполнения одного из ответственных заданий.
Молодой партизан Цыганков в бою у деревни Стаи отстреливался, пока были патроны. Последней гранатой он взорвал себя вместе с несколькими гитлеровцами. В одном из боев партизану Терентию Кулаковичу оторвало ногу.

После митинга, состоявшегося в Ушачах по случаю освобождения от гитлеровских захватчиков, партизаны влились в ряды Советской Армии и были направлены на фронт.

Часть партизан получила направление для работы по восстановлению народного хозяйства республики. Я был направлен в Минск на партийно-советские курсы при ЦК Компартии Белоруссии. А перед тем, как отправиться на учебу в Минск, в числе других принимал участие в параде партизан Витебской области, который состоялся в городе Витебске в первых числах июля 1944 года.

В 1974 году, в день празднования тридцатилетия со дня освобождения Белоруссии, у деревни Плино на Ушаччине на месте смертельной схватки партизан с врагом открыт мемориальный комплекс “Прорыв”.
На мемориальном поле — бронзовые плиты. А на них имена тех, кто погиб, защищая родную землю. И как символ стойкости, мужества и героизма возвышается над священными могилами величественный монумент партизана.

Прошло почти тридцать восемь лет с момента освобождения Белоруссии от немецко-фашистских захватчиков, а в памяти народной живут и будут жить героические подвиги белорусских партизан в Великой Отечественной войне.

В.В.БАРМИНСКИЙ, бывший заместитель по комсомолу комиссара партизанского отряда имени Щорса

*****
.
.
.
ДРУГИЕ СТАТЬИ ЭТОГО АВТОРА (В.В.Барминского):
• ОПЕРАЦИЯ “ЗВЁЗДОЧКА”. Статья в газете за 1967 год (-- http://museum.by/node/43584, а также на др. сайтах);
• МУЖАЛИ В БОЯХ. Годы комс… Партизаны Витебщины (http://biblioteka.by/m/articles/view/МУ … Витебщины, http://museum.by/node/43631, а также на др. сайтах);
• Операция “Звёздочка” – правда и вымыслы (-- а также на др. сайтах);
• В РЯДАХ КУНГУРСКОГО ПОЛКА. Статья в газете за 1974 год (http://libmonster.ru/m/articles/view/-В … -1974-год, а также на др. сайтах);
• Партизанский прорыв на Ушаччине в 1944 году. Партизаны Витебщины (-- а также на др. сайтах);
• БЕЛОРУССИЯ – ПАРТИЗАНСКАЯ РЕСПУБЛИКА (http://libmonster.ru/m/articles/view/-Б … ЕСПУБЛИКА, а также на др. сайтах)
.
.
.

Отредактировано Владимир41 (2018-05-01 11:47:00)

0

2

00:33 07 июня 2017
Ирина Халип
Соб. корр. по Белоруссии

Не ищите эту историю в сводках Совинформбюро: все, что происходило за линией фронта, в сводки не попадало. Иногда становилось известным много позже — ​благодаря тем, кто выжил. А в войну под оккупацией выживали сами. Одним везло, другим — ​нет. Последних было больше. Двор Плино — ​маленькая деревня в Ушачском районе Витебской области. А всего в километре от нее — ​несообразно огромный мемориал «Прорыв». Две каменные глыбы высотой с трехэтажный дом, а между ними — ​семиметровая фигура партизана с автоматом. Вокруг — ​мемориальные плиты с фамилиями 1450 погибших во время прорыва. Хотя сколько на самом деле было погибших, никто не знает. И не узнает уже никогда.

Белорусский балкон
В семидесятые годы консультантом на съемках фильма «Пламя» на «Беларусьфильме» был назначен пенсионер союзного значения, в прошлом первый секретарь ЦК КПБ Пантелеймон Пономаренко, а в 1943–1944 годах еще и глава Центрального штаба партизанского движения. Вот что рассказывал он авторам сценария о тех событиях.

В начале 1944 года Сталин вызвал Пономаренко в Кремль и спросил, нет ли где-то за линией фронта, поближе к Двине, зоны, которую можно приспособить для высадки большого десанта. План тогда намечался такой: нанести мощный удар вдоль Двины, прорвать немецкую оборону и выйти к Балтийскому морю.

Фронт приближался к Беларуси. Но существенных перемен в боевых действиях в конце той зимы не произошло. Советские войска наступали на севере и на юге, а вот на этом стратегическом направлении продвинуться не удавалось. По линии фронта образовался выступ в нашу сторону, известный под названием «белорусский балкон». В Генштабе понимали, что это смертельно опасный выступ. Тем более что оборону «балкона» держали войска группы армий «Центр».

Пономаренко доложил, что есть в Витебской области большая Ушачская зона, которая контролируется партизанами. Так и было. Немцы пришли туда в начале войны, но закрепиться не смогли. Места эти были опасны для оккупантов: болота, озера, реки — ​и большие лесные массивы. Для наступательных операций топография до крайности невыгодная.

Однако что неудобно для немцев, то подходит для партизан. Они быстро установили там полный контроль. Территория оккупирована, но немцев нет. Неподалеку от Плино, у озера, оборудовали аэродром. Туда прилетали по ночам самолеты, привозили оружие и медикаменты, а за линию фронта вывозили раненых.

Во время встречи со Сталиным Пономаренко сказал, что в зоне можно быстро организовать круговую оборону, так что десант высадится там быстро и без потерь.

«Гоп со смыком»
Попытки десантироваться в ту зону предпринимались и раньше. Незадолго до тех событий в соседнюю деревню Ровбы однажды ночью высадились вдруг парашютисты. Потом в деревне станет известно, что к ним пожаловал особый диверсионный отряд со странным названием «Гоп со смыком». Он был сформирован из уголовников — ​крепких, подготовленных и отлично экипированных. Они по-хозяйски расположились в Ровбах. Разведка донесла, что в соседней деревне Заборовно есть прекрасные самогонщики. И диверсанты зажили в свое удовольствие. Наладили регулярное производство и доставку стратегического продукта. В контакт с партизанами не вступали. Но о своем назначении не забывали. Ходили на железную дорогу, до которой было более тридцати километров. Что-то там вроде бы взрывали.

Все они были в военной форме, оружия и боеприпасов у них хватало. Командовал ими кадровый военный — ​капитан Андрианов. Когда началась блокада, ввязываться в оборонительные бои не стали. Вышли из окружения почти в полном составе: погиб только командир. Пуля почему-то попала ему в затылок. Но они его не оставили даже во время прорыва — ​вынесли из окружения. Такое поведение на поле боя командование сочло достойным, и никаких последствий не было.

После войны некоторые из «гопсосмыковцев» преспокойно вернулись в давно обжитые Ровбы. Парни видные. А тут мужское население выкосила война. Чего теряться — ​женились на местных красавицах и зажили. Поскольку все они были опытными подрывниками, работу долго искать не пришлось. Пошли на восстановленный смолокурный заводик. Там выдавали аммонал — ​взрывать старые пни на лесных вырубках. И бравые смолокуры умело подрывали эти пни, а в свободное от трудовых подвигов время ходили за ближайший лес на красивейшую Рубянскую реку — ​глушить рыбу. И выглушили начисто язей, которыми славилась эта река. А заодно и всю прочую живность.

Ошибочка вышла
После встречи Пантелеймона Пономаренко с товарищем Сталиным в зоне началось большое строительство: противотанковые заграждения, блиндажи, траншеи и окопы в полный профиль. Но ближе к весне Генштаб начал разрабатывать операцию «Багратион». Направление главного удара было уже иным. И зона утратила свое стратегическое значение.

Сталин снова вызвал Пономаренко в Кремль — ​для согласования действий партизанских соединений с армейскими во время предстоящего наступления. Пономаренко спросил: что делать с зоной? Туда успели стянуть 16 партизанских бригад. Периметр обороны составлял 360 километров. К весне туда потянулись искать спасения жители других районов Беларуси — ​с детьми и домашним скарбом. Сколько народу там собралось — ​никто подсчитать бы не смог. К тому времени ее уже называли Полоцко-Лепельской партизанской зоной — ​периметр вышел далеко за пределы Ушачского района.

Сталин ответил: зону держать. Сказать бы ему в тот момент, что партизанам с их стрелковым оружием не выстоять против танков, артиллерии и самолетов, которые обрушатся на этот клочок земли. Потери будут ужасающими. Но Пономаренко слишком давно знал Сталина и ничего ему не сказал. Всего два сталинских слова — ​«зону держать», и великое множество людей оказалось на краю бездны.

Блокада
В Берлине оценили опасность укреп­ленной зоны в оперативном тылу группы «Центр». Гитлер отдал приказ уничтожить ее в течение недели. Операцию поручили генерал-полковнику Рейнхардту, командующему 3-й танковой армией. Тот с экипажем самолета-разведчика пролетел над зоной, чтобы оценить обстановку. Убедился, что она слишком серьезна.

А потом снял с фронта части шести дивизий, подкрепил бронетехникой, артиллерией, авиацией и 11 апреля 1944 года ударил одновременно несколькими танковыми клиньями по зоне. В операции участвовали более 60 тысяч хорошо подготовленных карателей. Шансов у защитников зоны не оставалось. Однако сопротивление оказалось таким мощным, что вместо недели блокада продолжалась 25 дней.

Но силы были неравны: к 27 апреля периметр зоны с 360 километров уменьшился до 20. А к 1 мая всех — ​партизан, беженцев, местных жителей — ​загнали в леса между деревнями Двор Плино и Паперино. Когда огромная масса людей собралась в узком, но вытянутом почти на семь верст и уже надежно замкнутом в кольцо лесном массиве, ее начали молотить авиация и артиллерия. Единственным выходом из того ада мог быть только прорыв блокады, хоть это и казалось полным безумием.

По версии советских историков, 4 мая партизанским командованием был дан приказ: «На прорыв!» В действительности все было по-другому. С наступлением темноты положение окруженных не изменилось. Снаряды и бомбы продолжали перемалывать лес. Ревели брошенные беженцами коровы. Метались по лесу и рвали упряжь обезумевшие кони. Раненые подрывали себя гранатами. Нечего было ждать. Впереди была только смерть.

Единственный, пусть и призрачный, шанс уцелеть — ​это вырваться из окаянного кольца. И обезумевшая людская лавина в ночь на 5 мая хлынула из гибельных лесов — ​на болотистый луг, к большаку, и просто затоптала пулеметы, которыми ее встретили немцы. И прорвалась в далекую Пущу, в нетронутый лес.

Немцы и Колыма

Татьяна Костюкович. Война позади. Фото из архива
Татьяна Костюкович в деревне славилась тем, что пекла самый вкусный хлеб. 1 мая партизаны попросили ее испечь побольше хлеба. Когда началась бомбежка, она как раз замешивала тесто. Внук Вова закричал: «Бабушка, бежим!» Обычно они бежали прятаться во Власов ров — ​глубокий, заросший старым орешником. А в этот раз Татьяна сказала: нельзя бросить хлеб, тесто пропадет. Немцы уже утюжили партизанскую деревню — ​сбрасывали бомбы. Гремело так, будто лопалось небо. Но Татьяна месила тесто. Потом, когда квашню накрыла крышкой и выбежала во двор, оказалось, что хата иссечена осколками. Если бы не тот партизанский хлеб, они попали бы точно под бомбы. А так — ​прямо к немцам.

После короткого боя немцы взяли деревню. И всех ее жителей, не успевших уйти в леса, погнали по старой дороге на Лепель. Там, в окрестных деревнях, их по несколько семей расселяли по хатам. Только через месяц к собранным на выгоне переселенцам пришел немецкий офицер с переводчицей. Она истолковала краткую речь немца: можно всем возвращаться по домам. Каждой семье дали портрет Гитлера и немецкую газету, в которой чернилами была обведена какая-то заметка. Переводчица сказала: если где-то вас остановит патруль, покажите эту заметку. И люди двинулись в обратный путь.

А один из сыновей Татьяны Костюкович, партизан Володя, оказался в той заблокированной зоне. Командир отряда сказал: «Я не смогу вас вывести из окружения. Разбивайтесь на небольшие группы — ​может, кому-то и повезет». Стояли жаркие дни. Светило солнце. Володя с другом Егором из того же отряда уже несколько дней без капли воды блуждали по сосновому лесу на песчаных холмах. Куда бы ни сунулись — ​везде немцы. Однажды попытались пойти в другую сторону, откуда ночью слышали шум моторов. Вышли на лесную дорогу. Она была изрыта гусеницами танков, и в ложбинке на дне колеи собралось немного воды. Партизаны легли и стали в беспамятстве пить эту воду, перемешанную с дорожной грязью, — ​красную, желтую, жирную воду. А когда подняли головы — ​вокруг стояли немцы.

Их даже не били. Отобрали оружие и бросили в колонну пленных. Володя попал в Штеттин, где разбирал развалины после английских бомбежек, а Егор — ​в Норвегию, на никелевые рудники. Когда освободили Володю, его, несовершеннолетнего, забрали в армию — ​на семь лет рядовым на Сахалин. Это было везение. Потому что Егора, уже совершеннолетнего, отдали под суд и отправили на 25 лет на Колыму. Больше его никто никогда не видел.

Возвращение
Когда плинские жители вернулись домой, в деревне не было ничего, кроме трупов. Ямы, в которых деревенские по осени прятали картошку, были пусты. Пустыми были и погреба в уцелевших хатах.

Осенью 1943 года в деревне появились беженцы из Орловской губернии. Как они сюда попали, никто не знал. Орловцы плели лапти — ​невероятно красивые. Орловские семьи поселили в школе. А когда местные вернулись в деревню, вдоль дороги лежали разбухшие трупы орловцев. То ли расстреляли, то ли что-то иное случилось — ​выяснить это уже было невозможно. Орловцев похоронили — ​выкопали яму, поставили крест. А потом крест сгнил, упал, и могила потерялась.

Есть было нечего, но немцы, отступая, бросили в спешке мешок кофе. И каждое утро разоренная и голодная деревня благоухала трофейным напитком. Больше ничего не было. Тем летом и осенью в деревне, уже освобожденной, советской деревне с колхозом, умерли многие. Особенно дети.

К Татьяне Костюкович однажды пришла Наташа, молодая женщина из-за реки, и сказала: «Дочка моя умерла. Я положила ее в корыто, но пока не хороню. Жду, пока вторая дочка умрет. Чтоб уже вместе похоронить».

Рвали траву в поле, собирали семена щавеля и мололи, а потом пекли из них лепешки. Ели осот, лебеду и клевер. А однажды в сельсовете Татьяне Костюкович выдали американскую коробку с консервами и шоколадом. Вспомнили, что отец ее внуков — ​фронтовик, летчик. Вот только никто тогда толком не знал, зачем и кому понадобились в том солдатском рационе зеленые бумажные салфетки. И в деревне решили: «Напэўна, сраку выціраць».

Голодали до сорок пятого, а потом пришла последняя военная весна, и снова начали сеять.

Победители
Пережившие оккупацию были для советской власти если не врагами народа, то по крайней мере неблагонадежными. Не однажды им приходилось слышать: «А почему вы не эвакуировались в сорок первом?» Всем было плевать, что эти деревни были партизанской зоной, что сельчане всю войну кормили партизан и были их надежным тылом — ​фактически содержали партизанскую армию. Но это никого не интересовало. Были под немцами — ​точка.

Весть о победе принесла в Плино старая учительница Пелагея Филимоновна. 9 мая она бежала от большака по деревенской улице и кричала: «Война кончилась!» Люди выбегали из хат и рыдали. Над деревней стоял тяжелый плач. Не было радости. А главное — ​все как-то вдруг осознали, что теперь их потерянные близкие уже точно никогда не вернутся. Конец войны — ​черта, за которой больше ничего нет. Все так и произошло — ​никто не вернулся.

Те, кто не погиб, пошли работать в колхоз. Труд был каторжным. Ни лошадей, ни тем более трактора не было. Чтобы накормить коров, разбирали соломенную крышу чудом сохранившегося панского телятника.

Колхоз был слаб. А когда-то люди тут были зажиточны. Они умели и любили работать на земле, но по колхозной модели ничего не получалось. Потому что модель была одна для всех, и никто не учитывал ни болот, ни озер, ни холмов. В 60-е безнадежный колхоз «Большевик» преобразовали в совхоз и присоединили к хозяйству еще несколько деревень. Но больших перемен не наступило.

А в 70-е первый секретарь ЦК КПБ Петр Машеров решил, что в Беларуси нужно увековечить партизанские подвиги, и после открытия мемориала «Хатынь» начались поиски мест для новых мемориалов. Ушачский «Прорыв» стал одним из первых в партийном списке. Но окрестности показались слишком неподходящими для созерцания высоким начальством.

В спешном порядке проложили асфальтовую дорогу к мемориалу. Но пейзаж, как и прежде, не радовал: обычная деревня, ничего передового. И решили построить прямо при дороге огромный животноводческий комплекс. Рабочих не было — ​в Плино, как на подбор, собрались крестьяне с историей, зажиточные в доколхозном прошлом. А нужны были батраки. И тогда в Плино построили полуобщаги-полубараки и заселили туда рабочих по вербовке. Завербовались в основном бичи, соблазненные подъемными. Получили — ​пошли пропивать. Слегка поработали — ​снова в загул. А местные жители начали постепенно исчезать. Кто-то уезжал, кто-то просто доживал на собственном крылечке, глядя на закат над старым панским садом.

Но прошло еще немного времени, и на смену бичам-животноводам в те края пришли серьезные люди — ​мелиораторы. Озер на Ушаччине было много — ​проточных, чистейших, с множеством редких птиц в прибрежных зарослях и разнообразных рыб в глубинах. Мелиораторы с заданием справились успешно: проложили каналы, построили плотины и зачем-то перегородили реки. Не забыли и Плино. Возвели плотину на протоке между озерами Плинским и Вутьвино, перекрыв пути миграции рыб к их извечным нерестилищам. Проточные прежде озера захирели, начали глохнуть и зарастать.

А еще мелиораторы выкопали громадные рвы, чтобы вода уходила. Давно вернувшийся с Сахалина партизан Володя Костюкович, работавший бригадиром в местном совхозе, сказал тогда: «Здесь сто лет ничего расти не будет». Так и случилось.

Озера и болота в том краю еще остались. А люди — ​нет. Рассеялись и уже забыты давние плинские фамилии. А новые непостоянны. Кто-то приезжает по распределению и считает минуты до отъезда, кто-то еще работает на животноводческом комплексе, чтобы заработать на выпивку. Жизнь меняется неуловимо. Поле за деревней, превращенное новым поколением местных жителей в гигантскую помойку, сейчас называется мини-полигоном — ​туда стаскивают мусор, которого почему-то с каждым годом все больше. Иногда из райцентра приезжает строгая инспекция, изучает феномен и затем рапортует: мусор собрали в кучки, и это большое улучшение ситуации, ведь в прошлый раз кучек не было.

Костюковичи прожили в Плино всю жизнь. Татьяна умерла в семидесятые, партизан Володя — ​в девяностые. А нынешней весной похоронили его жену, Ольгу Степановну. Она прожила 91 год и, пожалуй, была последней из коренных жителей Плино.

А когда-то их было много. Жили трудно, но любили свою Ушаччину. Гордились тем, что оттуда родом многие известные белорусы. Помню с детства монолог местного жителя Ивана, Ваньчика: «У нас на Ушаччине такие таланты! Вот взять хоть бы Ваську. Что, Ваську не знаешь? Ну Васька, в Бычках родился. Писателем стал. Как же его фамилия?.. Ага, вспомнил — ​Васька Быков».

P.S.
Татьяна Костюкович, что пекла лучший в Плино хлеб, — ​моя прабабушка. Внук Вова, с которым она пряталась во Власовом рву от бомбежек, — ​мой папа. И это ему спустя 30 лет после ада Пантелеймон Пономаренко рассказал, как Сталин двумя словами обрек на смерть тысячи обитателей тех мест.

Отредактировано Ушачанин (2018-04-20 10:25:05)

0


Вы здесь » Городище - прикольный городок! » Ушаччина » Героический партизанский прорыв из окружения на Ушаччине в 1944 году