Городище - прикольный городок!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Городище - прикольный городок! » Кумиры нашего времени » Владимир Высоцкий


Владимир Высоцкий

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Что-то кони мне попались привередливые...

16:12 25.01.2011ОБЩЕСТВО
http://belaruspartizan.org/image-collection/vycocki-192x.jpg

25 января поклонники творчества В.С.Высоцкого отмечают его день рождения. Владимир Высоцкий имеет прямое отношение к Беларуси – у него брестские корни. Дед актера и певца родился в Бресте, и вполне возможно, что он передал внуку по наследству творческие гены.

По сообщению польских исследователей, сохранилась метрическая книга регистрации евреев, рожденных в 1889 году в Брест-Литовске. Там записан мальчик Вольф, появившийся на свет 13 апреля 1889 года от родителей - мещанина местечка Сельца Пружанского уезда Шлиома Высоцкого и Хаси-Фейги Бульковштейн, что засвидетельствовал раввин г.Бреста. Кстати, всю свою жизнь, по воспоминаниям племянницы Ирэны, он день рождения отмечал не по новому стилю - 25 апреля, а по старому - 13-го, пишет "Брестский курьер".
"Начальное образование получил в городской четырехклассной школе. По ее окончании был принят в коммерческое училище в Брест-Литовске, откуда по семейным обстоятельствам перешел в коммерческое училище купеческого общества г. Люблина, которое закончил, получив среднее образование, в 1911 г.", - так написал он в своей автобиографии. В Люблин Вольф Высоцкий поступил, будучи уже 20-летним, в 1909 году.
Интересные сведения о Вольфе Высоцком сообщил в "Газете по-киевски" ее автор Михаил Кальницкий. Приведем сокращенный вариант его публикации.
"В 1911 году в Киев приехал поступать в Коммерческий институт 22-летний уроженец Бреста, сын мастера-стеклодува Вольф Шлиомович Высоцкий. Вольф поступил на экономическое отделение института.
Проучившись два семестра, он решил поступить в армию вольноопределяющимся. Игра стоила свеч: в этом случае ему полагался лишь один год действительной службы. Отбыв его в 165-м пехотном Луцком полку и даже удостоившись юбилейной медали в честь 300-летия дома Романовых, Высоцкий вернулся в институт. В октябре 1917 года он получил диплом и звание кандидата экономических наук второго разряда.
Но этого показалось мало. И Вольф Высоцкий поступил на юридический факультет Киевского университета. Закончив и его, в 1919-м он поступил еще в Киевский институт народного хозяйства (КИНХ). Вероятно, "теоретические" специальности были в то сложное время недостаточно востребованы, а нужно было содержать семью - мать-старуху (отец умер), жену и двоих сыновей. Поэтому Владимир Семенович Высоцкий (так переписал свое имя-отчество бывший Вольф Шлиомович) стал студентом коммерческо-технического факультета по производственно-промышленному отделению. Он попробовал организовать кустарную мастерскую по производству театрального грима, а во время нэпа успешно работал на косметическом производстве. Кстати, в этой сфере с ним сотрудничал брат Леон - видный инженер-химик, тоже учившийся в Киевском коммерческом институте и КИНХе.
Но и предыдущей квалификации обладатель трех высших образований не забывал. Например, в Москве (куда переехал в 1926 году Владимир Высоцкий и где в 1938-м у него родился внук-тезка) он со знанием дела исполнял обязанности юрисконсульта, коммерческого директора и т.п."

Неслабая слабая половина
И деда Вольфа, и сына его Семена, и внука Владимира преследовал какой-то рок по части женщин.
Читаем дальше публикацию Михаила Кальницкого:
"Еще студентом, в 1915-м, Вольф Высоцкий женился. Его избранница родилась в семье состоятельного жителя Житомира Евсея Бронштейна. Любопытно, что у бабушки Володи Высоцкого по разным документам можно насчитать две даты рождения и целых пять имен! Метрическая запись о ее рождении относится к 1891 году, и оформлена она там как Дебора. Но в записи о браке с Вольфом Высоцким она фигурирует как Дора, и год ее рождения каким-то образом превращается в 1893-й. Дальше, ко времени революции, она пышно именуется Ирадиадой. А родственники и друзья чаще всего называли ее Ириной. Вот уже четыре имени. Пятое появилось позже.
http://www.belaruspartisan.org/bp-forte/uploads/RTEmagicC_000_05.jpeg.jpeg
Дед поэта В.Высоцкий и актриса Эльга Аренс, оказавшаяся разлучницей семьи. Его внук - на обложке пластинки.
Получив медицинское образование в акушерско-фельдшерской школе, Дебора-Дора-Ирадиада в конце концов освоила специальность, близкую к "бизнесу" мужа, и стала косметологом. Золотоволосая, живая, остроумная, она была очень яркой женщиной. Знала себе цену и не позволяла собою командовать. Ну а муж ее, надо признать, не считал себя тесно связанным узами супружеской верности. То и дело у него возникали увлечения на стороне. Может быть, больше всего законную жену разозлил его роман с Эльгой Аренс - популярнейшей в то время в Киеве эстрадной певицей. И хотя в Москву супруги все же переехали вместе, этот брак был обречен. Владимир Семенович остался в Москве, где завел новую семью. А Ирадиада Евсеевна вернулась в Киев.
Когда Киев оккупировали немцы, она продолжала жить здесь. Это грозило ей, еврейке, гибелью. И в 1942-м она оформила церковный брак с Георгием Лукичом Семененко и записалась как православная. С тех пор бывшая Дора Евсеевна Высоцкая стала Дарьей Алексеевной Семененко. Именно это имя начертано на ее могиле на Байковом кладбище.
http://www.belaruspartisan.org/bp-forte/uploads/RTEmagicC_0_06.jpeg.jpeg
В.Высоцкий-дед в конце 40-х г.г. В.Высоцкий-внук в 70-е годы
До самой своей смерти в 1970-м она жила в коммунальной квартире в старом доме на ул.Ивана Франко, 20. Этот адрес хорошо знал Володя Высоцкий - ее первый внук, в котором она души не чаяла. В каждый свой приезд он не забывал посетить бабушку. К слову, Дарья Алексеевна обожала театр, не пропускала ни одной премьеры. И когда Володя, бросив инженерно-строительный институт, подался в актеры - она как никто другой из родни поняла и поддержала его".
http://www.belaruspartisan.org/bp-forte/uploads/RTEmagicC_26.jpeg.jpeg
Бабушка поэта Дебора-Дора-Ирина с первенцем Семеном, будущим его отцом
Он не был ортодоксом
Людмила Яременко, племянница Вольфа, дочь его старшего брата Леона, вспоминает об отце и дядюшках так: "Когда мне было лет пять, он (отец Леон) и меня в синагогу водил на праздник Торы… Дядя Исаак был атеистом и коммунистом - полной противоположностью моему отцу. А дядя Володя - ни то ни се". Любопытная оценка, подтверждающая, что средний брат ни в чем не был ортодоксом, предпочитая быть "вольным художником". И при этом он был просто замечательно отзывчивым и чутким человеком.
Другая племянница - Шуля (Суламифь), родившаяся в Жабинке и чудом уцелевшая в Холокосте (уехала за два дня начала войны в Минск, а затем в Саратов), в 1944 г. отыскала в Москве дядю, привезя в столицу группу самодеятельных артистов. Ее рассказ об этом записала М.Рощина:
"Как её встретил дядя Володя (дедушка Владимира Высоцкого), равнодушно слушать невозможно. Ведь она - дочь единственной и любимой сестры Малки, Манички. Певуньи и сказочницы. Обнимались, плакали... Потом он убежал в магазин, накупил много всякого вкусного и фрукты, арбуз! Это - ей, уже давно одинокой и голодающей... И не отпустил - Шуля у него переночевала: "Он мне и деньги в карман сунул". Только утром отпустил к своим подопечным. "Каждый день я ему звонила и отчитывалась. Если забывала - выговор!", - Шуля улыбается. И с тех пор, каждые зимние каникулы Маничкина дочка проводит в Москве у дяди Володи…".
Умер Владимир Семенович-старший в 1962 г. в Москве.

Павел Леонидов (дядя поэта, точнее, племянник его бабушки Ириады Алексеевны, двоюродный брат Семёна Владимировича Высоцкого) в книге "Владимир Высоцкий и другие" так описывал Владимира Семёновича Высоцкого-старшего, деда поэта: "Он ничего не создал, но был очень талантливым, очень ярким человеком: большая голая голова, дьявольская нацеленность взгляда стариковских глаз, классический нос с горбинкой, саркастическая усмешка кривит губы и сверкает золото зубов".
http://www.belaruspartisan.org/bp-forte/uploads/RTEmagicC_0000_04.jpeg.jpeg
Молодой Вольф Высоцкий в студенческие годы в Киеве. Владимир Высоцкий в фильме «Служили два товарища»

                                    ***

А мы живем в мертвящей пустоте -
Попробуй надави, так брызнет гноем...
И страх мертвящий заглушаем воем -
И вечно первые, и люди, что в хвосте.

И обязательное жертвоприношенье,
Отцами нашими воспетое не раз,
Печать поставило на наше поколенье,
Лишило разума, и памяти, и глаз.

И запах крови, многих веселя...

                                 ***

Притча о Правде и Лжи

                            В подражание Булату Окуджаве

Нежная Правда в красивых одеждах ходила,
Принарядившись для сирых, блаженных, калек, -
Грубая Ложь эту Правду к себе заманила:
Мол, оставайся-ка ты у меня на ночлег.

И легковерная Правда спокойно уснула,
Слюни пустила и разулыбалась во сне, -
Грубая Ложь на себя одеяло стянула,
В Правду впилась - и осталась довольна вполне.

И поднялась, и скроила ей рожу бульдожью:
Баба как баба, и что ее ради радеть?! -
Разницы нет никакой между Правдой и Ложью,
Если, конечно, и ту и другую раздеть.

Выплела ловко из кос золотистые ленты
И прихватила одежды, примерив на глаз;
Деньги взяла, и часы, и еще документы, -
Сплюнула, грязно ругнулась - и вон подалась.

Только к утру обнаружила Правда пропажу -
И подивилась, себя оглядев делово:
Кто-то уже, раздобыв где-то черную сажу,
Вымазал чистую Правду, а так - ничего.

Правда смеялась, когда в нее камни бросали:
"Ложь это все, и на Лжи одеянье мое..."
Двое блаженных калек протокол составляли
И обзывали дурными словами ее.

Стервой ругали ее, и похуже чем стервой,
Мазали глиной, спускали дворового пса...
"Духу чтоб не было, - на километр сто первый
Выселить, выслать за двадцать четыре часа!"

Тот протокол заключался обидной тирадой
(Кстати, навесили Правде чужие дела):
Дескать, какая-то мразь называется Правдой,
Ну а сама - пропилась, проспалась догола.

Чистая Правда божилась, клялась и рыдала,
Долго скиталась, болела, нуждалась в деньгах, -
Грязная Ложь чистокровную лошадь украла -
И ускакала на длинных и тонких ногах.

Некий чудак и поныне за Правду воюет, -
Правда, в речах его правды - на ломаный грош:
"Чистая Правда со временем восторжествует, -
Если проделает то же, что явная Ложь!"

Часто разлив по сто семьдесят граммов на брата,
Даже не знаешь, куда на ночлег попадешь.
Могут раздеть, - это чистая правда, ребята, -
Глядь - а штаны твои носит коварная Ложь.
Глядь - на часы твои смотрит коварная Ложь.
Глядь - а конем твоим правит коварная Ложь.

1977

                              ***

Снег скрипел подо мной,
        Поскрипев, затихал,
        А сугробы прилечь завлекали...
        Я дышал синевой,
        Белый пар выдыхал, -
        Он летел, становясь облаками.

И звенела тоска, что в безрадостной песне поется,
Как ямщик замерзал в той глухой незнакомой степи:
Усыпив, ямщика заморозило желтое солнце,
И никто не сказал: "Шевелись, подымайся, не спи!"

        ...Все стоит на Руси
        До макушек в снегу, -
        Полз, катился, чтоб не провалиться:
        Сохрани и спаси,
        Дай веселья в пургу,
        Дай не лечь, не уснуть, не забыться!

Тот ямщик-чудодей бросил кнут и - куда ему деться:
Помянул о Христе, ошалев от заснеженных верст, -
Он, хлеща лошадей, мог движеньем и злостью согреться,
Ну а он в доброте их жалел, и не бил - и замерз.

        ...Отраженье свое
        Увидал в полынье,
        И взяла меня оторопь: в пору б
        Оборвать житие, -
        Я по грудь во вранье,
        Да и сам-то я кто?! Надо в прорубь.

Хоть душа пропита - ей там голой не вытерпеть стужу.
В прорубь надо да в омут, но сам, а не руки сложа!
Пар валит изо рта: эк душа моя рвется наружу, -
Выйдет вся - схороните, зарежусь - снимите с ножа.

        Снег кружит над землей,
        Над страною моей, -
        Мягко стелет, в запой зазывает...
        Ах, ямщик удалой, -
        Пьет и хлещет коней,
        А непьяный ямщик - замерзает.

1977

0

2

Райские яблоки

     

Я умру говорят - мы когда-то всегда умираем, -
Съезжу на даpмовых, если в спину сподобят ножом:
Убиенных щадят, отпевают и балуют раем, -
Не скажу про живых, а покойников мы бережем.

В грязь ударю лицом, завалюсь покрасивее набок -
И ударит душа на ворованных клячах в галоп,
Вот и дело с концом, - в pайских кущах покушаю яблок.
Подойду не спеша - вдуг апостол веpнет, остолоп!..

Чуp меня самого!.. Наважденье... Знакомое что-то -
Неродящий пустырь и сплошное ничто - беспредел.
И среди ничего возвышались литые ворота,
И огромный этап - тысяч пять - на коленях сидел.

Как ржанет коренник! Я смирил его ласковым словом,
Да репьи из мочал еле выдрал и гриву заплел.
Петp-апостол, старик, слишком долго возился с засовом -
И кряхтел и ворчал, и не смог отворить - и ушел.

Тот огpомный этап не издал ни единого стона,
Лишь на корточки вдруг с онемевших колен пересел.
Вот следы песьих лап... Да не pай это вовсе, а зона!
Все вернулось на круг, и распятый над кругом висел.

Мы с конями глядим - вот уж истинно зонам всем зона!
Хлебный дух из ворот - так надежней, чем руки вязать.
Я пока невредим, но и я нахлебался озона.
Лепоты полон рот, и ругательство трудо сказать.

Засучив рукава, пролетели две тени в зеленом.
С криком "В рельсу стучи!" пропорхали на крыльях бичи.
Там малина, братва, нас встречает малиновым звоном.
Но звенели ключи - это к нам подбирали ключи...

Я подох на задах, на руках на старушечьих дряблых,
Не к Мадонне прижат Божий Сын, а к стене, как холоп.
В дивных райских садах просто прорва мороженых яблок,
Но сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.

Херувимы кружат, ангел окает с вышки - занятно!
Да не взыщет Христос, - рву плоды ледяные с дерев.
Как я выстрелу рад, ускакал я из рая обратно,
Вот и яблок принес, их за пазухой телом согрев.

Я еще раз умру - если надо, мы вновь умираем.
Удалось. Бог ты мой! Я не сам - вы мне пулю в живот.
Так сложилось в миру - всех застреленных балуют раем,
А оттуда землей... Береженного Бог бережет!

С перекошенным ртом завалюсь поcле выстрела набок,
Кони просят овсу, но и я закусил удила.
Вдоль обрыва с кнутом по-над пропастью пазуху яблок
Я тебе привезу - ты меня и из рая ждала!

1977

0

3

Гербарий

Лихие пролетарии,
Закушав водку килечкой,
Спешат в свои подполия
        Налаживать борьбу, -
А я лежу в гербарии,
К доске пришпилен шпилечкой,
И пальцами до боли я
        По дереву скребу.

Корячусь я на гвоздике,
Но не меняю позы.
Кругом - жуки-навозники
И мелкие стрекозы, -
По детству мне знакомые -
Ловил я их, копал,
Давил, - но в насекомые
Я сам теперь попал.

Под всеми экспонатами -
Эмалевые планочки, -
Все строго по-научному -
        Указан класс и вид...
Я с этими ребятами
Лежал в стеклянной баночке,
Дрались мы, - это к лучшему:
        Узнал, кто ядовит.

Я представляю мысленно
Себя в большой постели, -
Но подо мной написано:
"Невиданный доселе"...
Я гомо был читающий,
Я сапиенсом был,
Мой класс - млекопитающий,
А вид... уже забыл.

В лицо ль мне дуло, в спину ли,
В бушлате или в робе я -
Стремился, кровью крашенный,
        Как звали, к шалашу, -
Но на тебе - задвинули
В наглядные пособия, -
Я злой и ошарашенный
        На стеночке вишу.

Оформлен как на выданье,
Стыжусь, как ученица, -
Жужжат шмели солидные,
Что надо подчиниться,
А бабочки хихикают
На странный экспонат,
Сороконожки хмыкают
И куколки язвят.

Ко мне с опаской движутся
Мои собратья прежние -
Двуногие, разумные, -
        Два пишут - три в уме.
Они пропишут ижицу -
Глаза у них не нежные, -
Один брезгливо ткнул в меня
        И вывел резюме:

"Итак, с ним не налажены
Контакты, и не ждем их, -
Вот потому он, гражданы,
Лежит у насекомых.
Мышленье в ем не развито,
И вечно с ним ЧП, -
А здесь он может разве что
Вертеться на пупе".

Берут они не круто ли?! -
Меня нашли не во поле!
Ошибка это глупая -
        Увидится изъян, -
Накажут тех, кто спутали,
Прикажут, чтоб откнопили, -
И попаду в подгруппу я
        Хотя бы обезьян.

Нет, не ошибка - акция
Свершилась надо мною, -
Чтоб начал пресмыкаться я
Вниз пузом, вверх спиною, -
Вот и лежу, расхристанный,
Разыгранный вничью,
Намеренно причисленный
К ползучему жучью.

Червяк со мной не кланится,
А оводы со слепнями
Питают отвращение
        К навозной голытьбе, -
Чванливые созданьица
Довольствуются сплетнями, -
А мне нужны общения
        С подобными себе!

Пригрел сверчка-дистрофика -
Блоха сболтнула, гнида, -
И глядь - два тертых клопика
Из третьего подвида, -
Сверчок полузадушенный
Вполсилы свиристел,
Но за покой нарушенный
На два гвоздочка сел.

А может, все провертится
И соусом приправится...
В конце концов, ведь досточка -
        Не плаха, говорят, -
Все слюбится да стерпится,
Мне даже стала нравиться
Молоденькая осочка
        И кокон-шелкопряд.

Да, мне приятно с осами -
От них не пахнет псиной,
Средь них бывают особи
И с талией осиной.
И кстати, вдруг из кокона
Родится что-нибудь
Такое, что из локонов
И что имеет грудь...

Паук на мозг мой зарится,
Клопы кишат - нет роздыха,
Невестой хороводится
        Красивая оса...
Пусть что-нибудь заварится,
А там - хоть на три гвоздика, -
А с трех гвоздей, как водится,
        Дорога - в небеса.

В мозгу моем нахмуренном
Страх льется по морщинам:
Мне станет шершень шурином -
А что мне станет сыном?..
А не желаю, право же,
Чтоб трутень был мне тесть!
Пора уже, пора уже
Напрячься и воскресть!

Когда в живых нас тыкали
Булавочками колкими -
Махали пчелы крыльями,
        Пищали муравьи, -
Мы вместе горе мыкали -
Все проткнуты иголками, -
Забудем же, кем были мы,
        Товарищи мои!

Заносчивый немного я,
Но - в горле горечь комом:
Поймите, я, двуногое,
Попало к насекомым!
Но кто спасет нас, выручит,
Кто снимет нас с доски?!
За мною - прочь со шпилечек,
Сограждане жуки!

И, как всегда в истории,
Мы разом спины выгнули, -
Хоть осы и гундосили,
        Но кто силен, тот прав, -
Мы с нашей территории
Клопов сначала выгнали
И паучишек сбросили
        За старый книжный шкаф.

Скандал потом уляжется,
Зато у нас все дома,
И поживают, кажется,
Вполне не насекомо.
А я - я нежусь ванночкой
Без всяких там обид...
Жаль, над моею планочкой
Другой уже прибит.

1976

0

4

Баллада о ненависти

Торопись - тощий гриф над страною кружит!
Лес - обитель твою - по весне навести!
Слышишь - гулко земля под ногами дрожит?
Видишь - плотный туман над полями лежит? -
Это росы вскипают от ненависти!

        Ненависть - в почках набухших томится,
        Ненависть - в нас затаенно бурлит,
        Ненависть - потом сквозь кожу сочится,
                Головы наши палит!

Погляди - что за рыжие пятна в реке, -
Зло решило порядок в стране навести.
Рукоятки мечей холодеют в руке,
И отчаянье бьется, как птица, в виске,
И заходится сердце от ненависти!

        Ненависть - юным уродует лица,
        Ненависть - просится из берегов,
        Ненависть - жаждет и хочет напиться
                Черною кровью врагов!

Да, нас ненависть в плен захватила сейчас,
Но не злоба нас будет из плена вести.
Не слепая, не черная ненависть в нас, -
Свежий ветер нам высушит слезы у глаз
Справедливой и подлинной ненависти!

        Ненависть - пей, переполнена чаша!
        Ненависть - требует выхода, ждет.
        Но благородная ненависть наша
                Рядом с любовью живет!

1975

0

5

Письмо к другу,

или Зарисовка о Париже

                           И. Бортнику

Ах, милый Ваня! Я гуляю по Парижу -
И то, что слышу, и то, что вижу, -
Пишу в блокнотик, впечатлениям вдогонку:
Когда состарюсь - издам книжонку.

        Про то, что, Ваня, мы с тобой в Париже
        Нужны - как в бане пассатижи.

Все эмигранты тут второго поколенья -
От них сплошные недоразуменья:
Они все путают - и имя, и названья, -
И ты бы, Ваня, у них выл - "Ванья".

        А в общем, Ваня, мы с тобой в Париже
        Нужны - как в русской бане лыжи!

Я сам завел с француженкою шашни,
Мои друзья теперь - и Пьер, и Жан.
Уже плевал я с Эйфелевой башни
На головы беспечных парижан!

Проникновенье наше по планете
Особенно заметно вдалеке:
В общественном парижском туалете
Есть надписи на русском языке!

1975, 1978

0


Вы здесь » Городище - прикольный городок! » Кумиры нашего времени » Владимир Высоцкий